Критские зарисовки

Вся такая отдохнувшая и счастливая, всё прошло просто великолепно.

Конечно, с моей стороны было бы самонадеянно говорить, что я увидела то, что ряд туристов называют «подлинной Грецией», «настоящим Критом», на мой взгляд, это можно узнать, только прожив или проработав там несколько лет. Конечно, мы бывали только в туристических местах, не слонялись по отдаленным деревням и девственным горам.

Сейчас наверное толком ничего не смогу рассказать, описать всё, изложить какие-то подробности, пусть пока это будут ощущения, вырванные из общей цепи событий моменты.

И так, ощущения. Что можно делать на Крите? Что я там делала?

Бродила между увешанными, как новогодняя елка, плодами апельсиновыми деревьями. Вдыхала запах нагретой солнцем земли. Любовалась оранжевыми спелыми фонариками в темно-зеленой листве. Как здорово сорвать апельсин с дерева и съесть его =)))

Вцепившись мертвой хваткой в карту смотрела, как под аккомпанемент взвывающего на первой передаче двигателя, на очередном повороте горного серпантина приближается девственно чистое небо. А внизу и до самого горизонта синеет безбрежное море.

С удивлением видела и слышала, как с визгом тормозов и покрышек нас обошел пикап с двумя собаками радостно улыбавшимися нам из кузова =)

Бродила по беседке, увитой виноградом, с «потолка» которой свисают налитые соком грозди, наслаждалась запахом виноградника: земли и древесины, зелени, свежего винограда и изюма.

Касалась рукой живого существа, которому уже более трех тысяч лет!!! За это время возникали и рушились империи, строились и гибли цивилизации, появлялись и исчезали народы, «умерли» древние боги, появились иудаизм, буддизм, христианство, ислам, а самая старая олива как ни в чем ни бывало приносила урожай терпких, блестящих, как черные жуки, оливок.

Когда не было возможности позавтракать в гостинице, с удовольствием съедала на свежем воздухе то, что в шутку назвала «завтраком критского крестьянина»: шматок козьего сыр с мягким, деликатным вкусом, горсть вяленых оливок и ароматный хлеб – или румяную сфакийскую лепешку с сыром, политую золотистым медом.

Под палящим солнцем поднималась в огромную крепость на вершине горы на безводном, открытом всем ветрам острове, ныряла в ярко-бирюзовую воду теплой лагуны.

Лежала в шезлонге, любуясь луной, ярко освещающей берег, морскую гладь и крутые берега прибрежного островка. Незаметно засыпала убаюканная мягким шумом прибоя и просыпалась во втором часу ночи от того, что меня разбудил с вопросом, всё ли в порядке,, невесть зачем проходивший мимо норвежский турист.

Гладила по спинке геккона, который по ночам охотился на стене у моего номера. Смотрела, как стремительно он перетекает с места на место, как будто двигается по льду, а не по вертикальной стене.
              Пробиралась по ущелью иногда сужавшемуся до трехметровой ширины и смотрела на уходящие ввысь "стены". 

Бродила по лабиринту узких, как коридоры, улочек венецианско-турецко-греческого городка. Эти улочки чем-то напоминали зимний сад, и не были похожи на улицы средневековых городов тем, что они были уставлены горшками с растениями: цветами, деревцами, просто зеленью – и от того были нарядными и веселыми.

После покупки сережек почти час сидела в ювелирной лавочке (и мастерской по реставрации антикварных ювелирных изделий), и за чашкой великолепного кофе мы болтали с хозяйкой о Крите и Петербурге, византийском и русском искусстве и украшениях и поминали скифов.

Бродила по террасам между корявыми, увенчанными серебристой, как у ивы, листвой с вкраплениями созревающих плодов, олив.

Шла по пляжу навстречу ласковому восходящему солнцу – Καλημέρα!